— Мне стыдно!

— Стыдно?

— Ты спас мне жизнь, а в благодарность я отнимаю твою!

Он разрыдался. А мне, хоть я и не понял ни одного из его слов, вдруг стало страшно. Я схватил его за грудки и ' потряс.

— Говори!

Но Луис продолжал молчать, и тогда ужасное подозрение пронзило мне сердце.

— Это связано с Консепсьон?.. — чуть слышно проговорил я.

— Да, — скорее выдохнул, чем ответил Луис.

Тут все закружилось у меня перед глазами, и я внезапно возненавидел своего друга. Подавив охватившее меня бешенство, я почти спокойно сказал:

— Я убью тебя, Луис.

— Мне все равно… в любом случае не вижу выхода из этого положения…

— Из какого положения, hijo de puta

— Так или иначе я потеряю либо тебя, либо Консепсьон… Я люблю вас обоих. Надо бы уйти, но она будет несчастна вдали от меня, а я — без нее и без тебя…

— Она тебя любит? И призналась в этом?

— Да.

Консепсьон… Я никак не мог поверить… Консепсьон и наши клятвы… наши, такие давние, обеты друг другу… Целый мир образов замелькал перед моими глазами, убеждая, что сама мысль об измене чудовищна. Консепсьон не может любить другого! Это невероятно! Я снова накинулся на Луиса:

— Ты врешь! Признайся, что врешь!

— Нет… — сдавленным голосом простонал он. — Мы уже давно хотели признаться тебе во всем, но не решались…

Еще никогда в жизни я не был так близок к убийству.

— Она твоя любовница?

Он кинул на меня возмущенный взгляд.

— Опомнись, Эстебан! Ты же ее знаешь!

— Ты целовал ее?

— Никогда! Какое я имел право?

— Но ты все же считаешь себя вправе отнять ее у меня?

— Нет… потому-то и сказал тебе…

Что за ночь я пережил!.. Я хотел убить их обоих, но отлично понимал, что никогда не посмею поднять руку на Консепсьон… Я знал, что могу заставить ее сдержать прежние клятвы, что она подчинится.